29 Мая 2017

Новости

Игра противоположностей: Брюно Коксе и Натали Клайн на Cello-gala

Смелый формат ночного gala — концерта в кромешной темноте, где слушают музыку сидя на полу в актовом зале Дома Дягилева — в эти выходные попробовали новые герои. Это была игра противоположностей — француза Брюно Коксе, за которым закрепился статус аутентичного музыканта, и англичанки Наталий Клайн, представляющей классическую исполнительскую школу. Два полюса академической музыки, противостоящих друг другу не только в звуковом, но и в идеологическом отношении, разместились в компактном для такого баттла зале классической гимназии. В России Коксе уже выступал: 8 лет назад он посетил Пермь и несколько раз приезжал на фестиваль Earlymusic в Петербург. Для Натали Клайн, выпускницы Royal College of Music, концерт в Доме Дягилева стал дебютом перед российской публикой / Взгляд из Смольного


Фото Никиты Чунтомова, больше фото

Их дуэт больше всего был похож на вежливый поединок. Разместившись на противоположных сторонах зала в Доме Дягилева, каждый из музыкантов защищал свою область и свою манеру исполнения. Сдержанному, ровному звучанию барочной виолончели Коксе отвечало по-романтически чувственное и открытое исполнение Клайн. По традиции программу объявили только после выступления, но даже без подсказок можно было безошибочно определить, где аутентизм уступал место классической школе, и даже осторожный маневр Клайн на территории соперника с баховской прелюдией из Сюиты для виолончели не смог никого обмануть.

Если бы кто-то искал наглядного объяснения, за что и с чем боролись аутентисты поколения Николауса Арнонкура, этот контрастный дуэт мог бы предложить несколько возможных ответов. Разницу в подходах музыкантов наблюдательные зрители могли уловить еще до первых звуков. В отличие от своей партнерши по концерту, Коксе, как и полагается historically informed музыканту, не использует шпиль. Манеру исполнения Коксе часто называют аскетичной или сдержанной и при этом редко оговариваются, что это касается только внешней стороны — спрятанные в барочных партитурах аффекты, риторические формулы, выступают на поверхность напористо и уверенно.

В сравнении с Натали Клайн, к которой слова «непроницаемость» и «замкнутость» совершенно неприменимы, может показаться, что Коксе играет исключительно внутрь себя — как старый охотник Зебулон Стумп, уснувший в одиночестве посередине прерии и окруживший себя веревкой-кабриэсто для защиты от змей. Любопытно, что при этом исполнение Коксе совершенно не лишено внутренней напряженности. Под ее натиском иногда рушится и внешняя сдержанность, как это случилось накануне на его сольном концерте с сюитами Баха. В формате Cello-gala разглядеть эти изменения нелегко или даже невозможно, зато невероятно легко расслышать.

Переход голоса к Клайн считывается моментально. После глуховатых барочных танцев в исполнении Коксе даже первые вкрадчивые ноты Threnos Джона Тавенера, практически цитирующего распев «вечной памяти», звучат оглушительно. Тот же контраст работает и с каталонскими напевами в переложении Пабло Казальса. Звук играет здесь в странную двойную игру, обманывая ощущения слушателей и маскируя парадоксальные детали — Клайн стабильно играет на виолончели 1777 года, Коксе же пользуется инструментом, который в 2004 году собрал его друг, лютьер Шарль Рише. Заложенный в самом начале обман к концу выступления раскрывается: победителей в этом поединке быть не может — в нем есть только участники.

Полина Дорожкова, пресс-служба Дягилевского фестиваля

Партнеры

Генеральный партнер

Партнер

Информационный партнер

Наверх