09.07.2021

Алексей Гориболь: у меня есть рояль, Щучье озеро, велосипед и друзья

Алексей Гориболь с триумфом исполнил сочинения Леонида Десятникова на авторском вечере композитора. О музыке, именах и событиях в жизни Алексея Гориболя с ним побеседовала Мария Невидимова.

Вы часто говорите о ваших жизненных и профессиональных учителях, называя многих выдающихся музыкантов. Кого вы считаете учителями последних двадцати лет?

Неизменно и в первую очередь — Ксения Кнорре. Это мой с Десятниковым ближайший друг и одно из главных событий в жизни. Ну и вся молодежь, с которой я сотрудничаю. Они же всегда в хорошей форме, у них свободное мышление, непредвзятый взгляд на музыку. В конце концов, они полны свежих идей!

А собственные ученики у вас есть?

Официальных нет, но смею надеяться, что мои молодые партнеры чему-то смогли у меня научиться. Конечно, когда я веду с ними первые репетиции, то позволяю себе немного доминировать, но вскоре вижу, что в процессе работы у молодых людей появляется свое слышание и понимание произведения, и тут я умолкаю. И обновляюсь вместе с ними.

Кто из молодых пианистов вам особенно интересен?

Назову двух, совершенно разных, при этом оба — ученики легендарной Веры Горностаевой. Это Лукас Генюшас и Андрей Гугнин — невероятно притягательные, значимые для меня музыканты. Как же я тихо радовался и даже просиял, когда Лукас похвалил мою запись «Буковинских песен» Десятникова. Произведение трудное, и я дико волнуюсь, когда играю его на сцене. От этого бывает не всегда ровно. Но диск, записанный в Большом зале консерватории под присмотром автора и звукорежиссера Михаила Спасского, как мне кажется, действительно получился. К тому же фирма «Мелодия» издала диск и винил в редком жанре — полиграфический шедевр.

Не буду множить вопросы о вашем тандеме с Леонидом Десятниковым, задам лишь один: можете ли вы как главный исполнитель его музыки сформулировать, в чем ее феномен?

Это практически невозможно. Вы знаете, несколько дней назад в Воронеже после вручения Леониду Аркадьевичу Платоновской премии состоялся его творческий вечер. На церемонии лауреат, как и положено, произнес небольшую речь, а потом началась музыкальная часть, которую я снабдил довольно пространными и, как мне показалось, удачными комментариями: позволил себе поговорить о российском авторском кинематографе 90-х годов, музыкальным символом которого стали саундтреки Десятникова, настроил слушателей на восприятие его вокального цикла «Любовь и жизнь поэта». Многие присутствовавшие, с которыми я успел пообщаться, отметили, что это было весьма уместно и по-домашнему. Многие, кроме одного — главного виновника события. И здесь, на Дягилевском фестивале, ЛАД (Л.А.Десятников. — М.Н.) не разрешил мне таким же образом представлять программу — музыкой все скажешь. И оказался прав — вечер прошел на одном дыхании. Но все же нельзя не вспомнить поэтическую строку Беллы Ахмадулиной: «Сначала – музыка, но речь вольна о музыке глаголить».

Существуют ли произведения, сыграть которые вы никогда не сможете и жалеете об этом?

Да, конечно! Я же по первому диплому контрабасист и посвятил этому инструменту без малого четверть века. Мой выдающийся учитель, профессор Лев Владимирович Раков, в первую очередь воспитывал во мне музыканта и артиста, поощрял мои занятия на фортепиано и не препятствовал моим ежевечерним походам в театр. В период, когда формируется пианистическая техника, выносливость руки и репертуар, я принадлежал другому инструменту. У меня был замечательный педагог по общему фортепиано в гнесинской школе — Зинаида Вячеславовна Францевич, класс которой я закончил ре-минорным Концертом Моцарта и «Думкой» Чайковского. И все же концерты Рахманинова или Прокофьева я не сыграю никогда.

Но это уже и не так важно: когда все срастается — скажем, как вчера с солистами оркестра musicAeterna, — испытываешь невероятную радость просто от того, что сложная программа состоялась и получила горячий отклик зала. Вообще, иногда возникает эфемерное ощущение: «Старик, а ты ведь что-то умеешь». Но тут же я спрашиваю себя: «А что дальше?».

202770670_909209466326299_932101844463547185_n.jpg


И что же дальше?

Руководство «Зарядья» предложило мне провести 9 октября юбилейный вечер в Большом зале. И я его уже придумал. Могу рассказать.

Расскажите, конечно!

Это будет вечер друзей! Он будет двухчастный, и обе части совершенно разные. Первая — академическая. Чайковский, его любимые композиторы Моцарт и Шуман, а также Малер. С ним Петр Ильич успел познакомиться в 1892 году, побывав на генеральной репетиции «Евгения Онегина» в Гамбургской опере, которой Густав Малер тогда руководил. Чайковский написал своему племяннику Владимиру Давыдову, что дирижер здесь не просто средней руки, а прямо-таки «гениальный», буквально сгорающий от желания дирижировать его музыкой!

Второе отделение отразит мою работу в театре, кино и балете. В этот вечер на сцену «Зарядья» выйдут друзья — выдающиеся артисты, с которыми мне посчастливилось многие годы быть и на сцене, и в жизни.

А буквально за неделю до этого, 2 октября, в Екатеринбурге состоится премьера балетного проекта L.A.D., где мне отведена роль музыкального руководителя и пианиста. Молодые хореографы Максим Севагин, Максим Петров, Андрей Кайдановский и мэтр Вячеслав Самодуров поставят одноактные балеты на музыку Десятникова. Также очень надеюсь, что 1 октября, в День музыки, возобновится мой цикл программ «Послушайте» в Ельцин Центре. Вот это прямо вообще!

IMG_1384 (1).jpg


У вас настолько разнообразные интересы внутри профессии, что сложно до конца вообразить, кто из современных композиторов является «голосом» вашей, можно сказать, «внутренней» эпохи.

Из старшего поколения назову Александра Чайковского, сочинения которого я представляю многие годы: вокальные циклы «Из жизни петербургской актрисы» и «Французские песни-баллады XVI–XVII веков», очаровательный «театральный» цикл «К жене» на стихи Олега Григорьева и посвященную нам с Полиной Осетинской Симфониетту «Прощание с ХХ веком» для двух фортепиано и большого камерного ансамбля. Горжусь посвящением и все жду, пока кто-нибудь из хореографов поставит балет на эту музыку. Сейчас я работаю над его Квинтетом. Имею честь быть в близком кругу Александра Владимировича, это невероятно эрудированный музыкант и блестящий собеседник и знаток истории литературы.

Важнейшим событием моей жизни стало приглашение Гидона Кремера участвовать в первом исполнении масштабного сочинения Гии Канчели «Ангелы скорби» для скрипки, виолончели, фортепиано, детского хора и камерного оркестра в Берлинской филармонии. Бесконечно дорожу общением с Гией Александровичем, всегда восхищался его огромным чувством юмора. Когда они совпадали с Десятниковым на фестивале в Локкенхаусе, за столом рождались невероятные перлы. Иногда я исполняю «Вальс-бостон» Канчели для фортепиано и струнных — одно из самых его трагических высказываний.

Два года назад в Греции друзья представили меня знаменитому композитору Давиду Тухманову. Давид Федорович, зная о моей работе с вокалистами, предложил познакомиться с его вокальным циклом на стихи австрийского поэта Георга Тракля. Это 20-минутное сочинение для меццо-сопрано и фортепиано изумительной красоты в духе позднеромантической традиции. Я вот жду, когда снимут ограничения, и мы сможем пригласить Давида Федоровича в Ельцин Центр и вместе с Юлией Мазуровой представить премьеру этого сочинения.

В начале 2000-х я сотрудничал с петербургским институтом Pro Arte. В те годы по моей инициативе и по заказу института были написаны превосходные сочинения молодых тогда Павла Карманова, Алексея Айги, Юрия Красавина, Игоря Вдовина, Владимира Раннева, Андрея Самсонова и ТПО «Композитор». Это были яркие и заводные годы.

IMG_1409 (1).jpg


Интересно, почему вы сотрудничаете в основном с композиторами-мелодистами?

Понимаете, сочинитель музыки должен уметь работать в разных техниках. Но композитором он является только тогда, когда может написать мелодию. Мелодия, гармония, полифония и контрапункт — основы этой профессии. И здесь есть только один критерий: может ли человек через мелодию высказать какую-то мысль или не может. Вот и все.

А если он умеет, но не хочет?

Рано или поздно это все равно прорвется.

Можно ли сказать, что понятие «авангард» вы мыслите со знаком «минус»?

Нет, что вы! Я могу слушать и даже увлечься тем или иным сочиненим, написанным в современной технике, это очень обогащает мой слушательский опыт. Но сам не играю такую музыку. Просто для исполнения авангардных сочинений мои пианистические качества не особо нужны. Я ищу выразительный звук, химичу с левой и правой педалью, коллекционирую разные трещинки и ловлю от этого кайф. Да и образования у меня такого нет. Авангардную музыку пусть играют другие, а я буду слушать.

В таком случае можете ли вы очертить линии именно вашей исполнительской судьбы?

Многое мы уже затронули. С конца 90-х под руководством профессора Людмилы Григорьевны Ковнацкой я начал играть музыку Бенджамина Бриттена, и целый ряд его камерных и вокальных сочинений в наших фестивалях и монографических циклах прозвучали в России впервые. С хором мальчиков Хорового училища имени Глинки и моим другом, хормейстером Владимиром Беглецовым мы часто исполняем произведение Бриттена GoldenVanity — обожаю эту маленькую оперу!

В эти же годы в мою исполнительскую жизнь вошла музыка Микаэла Таривердиева. С нежной руки его супруги и музы Веры были исполнены и записаны почти все вокальные циклы и фортепианные импровизации. Среди них — «Последний романтик», ставшая одной из моих «визитных карточек». В этом году мы отмечаем 90-летие Микаэла Леоновича, наши юбилейные годы совпадают, и тем отраднее мне в грядущем сезоне выходить на сцену с его музыкой.

Лет 10 назад Вера Таривердиева на кинофестивале в Гатчине представила меня Антонине Владимировне Шварц. Я получил доступ к редким нотам любимого с детства Исаака Шварца. И вот совсем недавно на «Мелодии» вышел диск «Сентиментальное путешествие», в котором звучат романсы и фортепианная музыка Исаака Иосифовича к знаковым фильмам Сергея Соловьёва от «Станционного смотрителя» до «Избранных».

Как-то раз в ночной тишине коттеджа на берегу Финского залива я открыл ноты «Вечерка» Валерия Гаврилина. Сыграл и пропел все 11 романсов цикла от начала до конца. И разрыдался. С этого момента «Вечерок», «Русская тетрадь», две «Немецкие тетради» и знаменитые четырехручные «Зарисовки» всегда со мной.

Любите одиночество?

В последние годы — да. Бывают периоды, когда я долго живу один в коттедже в Доме творчества композиторов в Репино. У меня есть рояль, Щучье озеро, велосипед и друзья. Вечерами я выхожу, встречаюсь с ними на соседних дачных верандах в Комарово или в Зеленогорске, а потом завороженно смотрю на огни Кронштадта на противоположном берегу Финского залива.


Текст: Мария Невидимова, журнал «Музыкальная жизнь».
Фото: Александр Панов, Алексей Костромин.