31 Мая 2017

Интервью

Татьяна Кузнецова: «Выбор меня почетным лауреатом «Резонанса» — это реверанс в адрес СМИ»

В рамках III Всероссийской премии «Резонанс» Почетная премия за вклад в развитие театрально-музыкальной критики присуждена Татьяне Кузнецовой — балетному критику, обозревателю ИД «КоммерсантЪ» с 1997 года и автору книг «Хроники Большого балета» и «Мариинский балет: взгляд из Москвы». О профессии критика, популяризации балетного театра и Дягилевском фестивале — 2017 с Татьяной Кузнецовой побеседовал Ильмир Ахметшин / Взгляд из Смольного 


Фото Эдварда Тихонова

— О премии «Резонанс», существующей третий сезон, было уже столько всего написано. И всё же «Резонанс» — какой он для вас?

— По-моему, премия в полном смысле слова уникальна. Она впервые вывела на первый план «обслуживающий» театральный персонал: критиков, обозревателей, музыковедов. Ведь в представлении общества, да и большинства творцов, мы выполняем сервильную работу: навести мосты понимания между производителем и потребителем, в худшем случае — «угробить» или вознести произведение. На деле задача, конечно, серьезнее. Сегодня, несмотря на существование всевозможных записывающих устройств, которые помогают сохранить спектакли и концерты для истории, живой отклик на премьеру важен, как и 150 лет назад — он позволяет почувствовать исторический контекст постановки, непосредственную реакцию на новое явление, его анализ по горячим следам.

«Резонанс» — очень точное название премии. Мне кажется, оно подчеркивает важность нашей профессии, что чрезвычайно необходимо и весьма своевременно. К тому же сама премия отлично устроена: работы жюри рассматривает под номерами, что исключает протекционизм, а серьезное денежное содержание премии стимулирует молодежь не бросать выбранную профессию. Кроме того, «Резонанс» вводит новые имена в профессиональное сообщество: редакторы узнают имена тех, кому можно заказывать статьи.

Награждать СМИ тоже очень важно. В сущности, там работают люди, которые пишут повседневную историю музыкального театра. И в этом контексте я считаю, что выбор меня почетным лауреатом премии — это реверанс в сторону СМИ: газет, журналов, интернет-изданий, их вкладу в развитие музыкальной критики. Ведь ничем другим я не могу похвастаться: у меня нет учеников, научных трудов, ученых степеней. Просто я очень долго работаю в ежедневных изданиях, писать приходится чуть ли не каждый день, сразу после спектаклей и при этом успевать к дедлайну. Жюри, мне кажется, это и оценило.

— Вы также выступаете с лекциями о балете, а еще вы автор двух книг — о балетных труппах Большого и Мариинского театров.

Строго говоря, эти книги — просто сборники моих газетных статей, расположенных в хронологическом порядке и объединенных твердым переплетом. Получились хроники современной истории двух трупп. Я-то считаю, что написала только первую, про Большой театр — там мне пришлось дополнять фрагменты готовых статей изрядным количеством нового текста. Я объясняла ситуации, возникавшие в театре и вокруг театра, исторический контекст постановок, мотивы поведения главных персонажей московской балетной истории. Эти мостики тоже основывались на моих публикациях, потому что память обманчива, в чем я убеждалась не раз. Я ведь сначала решила писать «Хроники Большого балета» по воспоминаниям очевидцев и участников событий, но мои собеседники не просто давали разную оценку одним и тем же фактам, они искренне выдавали за факты плоды своего воображения. И только газетные публикации «по горячим следам» помогли мне достаточно достоверно воспроизвести хронику событий. Ну а вторая книга — дело рук замечательного редактора и издателя Сергея Никулина, который скомпоновал мои статьи о Мариинском таким образом, что получилось связное повествование.

А то, что вы называете лекциями, — это разовые, полуимпровизационные акции. Они не выстроены в цикл, нигде не зафиксированы, не систематизированы. Вот я давно и регулярно езжу во Францию на серьезные фестивали современного танца — в Лион, Монпелье. Мне понятно, как они устроены, кого и что на них продвигают, что входит в моду, какие новые имена появляются, как французы выстраивают историю современного танца. Так что на лекции о французском танце я могу говорить о том, что сама видела и знаю. Но такие лекции скорее свидетельства очевидца, нежели научная позиция.

— И всё же такие лекции со стороны выглядят как популяризация балетного театра. Приходят ли на них слушатели непосвященные?

Аудитория бывает разной. В Москве большая балетоманская аудитория: люди разного возраста, включая пожилых эрудитов, которым интересна не только академическая классика, но и современность. Часто приходят молодые люди — студенты, аспиранты. Они и сами много знают, много смотрели на youtube, их интерес скорее профессиональный, они хотят систематизировать свои знания, возможно — узнать что-то новое. Мне кажется, в последние годы эта аудитория сильно расширилась.

— В этом году у вас своеобразный юбилей — 20 лет работы в «Коммерсанте». Расскажите, как за это время менялся его формат и читатель балетной критики.

Пару «читатель—критик» я бы хотела отмести сразу. Я предпочитаю не знать, что обо мне думают читатели, даже дружелюбные. Это мешает мне писать — текст превращается в заочный спор с невидимыми оппонентами. Я не состою в социальных сетях, не смотрю отзывы, которые появляются в «Коммерсанте» на мои тексты. Это отнимает энергию и уверенность в своих взглядах.

Честно говоря, коллег-критиков я тоже стараюсь не читать, в особенности, когда они пишут на ту же тему, что и я. Если написано здорово, то я злюсь на себя, что не смогла подобрать таких слов, найти такой интересный поворот или прочертить такой логический ход. А если мне не нравится текст, то я злюсь на автора, что он что-то недопонял, прошел мимо очевидного, недооценил или переоценил. И это тоже отвлекает меня от собственной работы.

— Это мотивы журналистские или исключительно профильные? Вы не читаете критику как жанр или предпочитаете избегать только балетную ее часть?

Исключительно профильные — балетные. А рецензии как жанр я люблю — поглощаю их как обычный читатель, параллельно оценивая как профессионал. В основном штудирую «КоммерсантЪ», потому что уважаю вкус и талант большинства моих коллег по отделу. К тому же я не сетевой человек. Мне кажется, что интернет слишком затягивает, выключая людей из реальной жизни. А я по старинке люблю непосредственные ощущения, непосредственное общение, живые эмоции.

— И напоследок, ваше мнение о концепции и программе Дягилевского фестиваля 2017 года.

— Широта и богатство репертуара, фантазия организаторов, невероятные места и время проведения художественных акций — поражает и влечет. Но, к сожалению, я не могу дать оценку ни музыке — я в этом профан, ни фестивалю в целом — я была на нем всего два дня. Да и вообще — я как-то не верю в музыкальных критиков широкого профиля, которые сегодня пишут про оперу, завтра про балет, а послезавтра про современную музыку.

— А если говорить о балетных событиях Дягилевского фестиваля?

— Безусловно, они возбуждают интерес далеко за пределами Перми. Не случайно же здесь такое нашествие приезжих в эти дни — и русских, и иностранцев. Тут, конечно, игра рискованная: с одной стороны, результат любой мировой премьеры всегда непредсказуем, с другой — именно премьеры повышают статус фестиваля, делают его не просто прокатной площадкой, но законодателем музыкальной моды. В этом году исходные данные очень заманчивы: три самых востребованных хореографа России ставят три знаковых балета Стравинского с участием двух мировых звезд — Натальи Осиповой и Дианы Вишнёвой. Впрочем, даже без таких сенсаций Дягилевский фестиваль — чрезвычайно значимая точка на музыкальной карте России.

Ильмир Ахметшин, пресс-служба Дягилевского фестиваля

 

Партнеры

Генеральный партнер

Партнер

Информационный партнер

Наверх