Павел Милюков и Вадим Руденко: Франк, Брамс

Скрипач Павел Милюков и пианист Вадим Руденко сыграют программу из двух сочинений, принадлежащих к вершинам камерной музыки позднего романтизма. Технически изощренные и композиционно сложные, скрипичные сонаты Сезара Франка и Иоганнеса Брамса вмещают в себя широкий круг образов и эмоциональных состояний и предъявляют высокие требования как исполнителям, так и слушателям.

Франк сочинил свою единственную сонату летом 1886 года, в возрасте 63 лет. Соната была подарком к свадьбе Эжена Изаи - молодого бельгийца (как и Франк, уроженца Льежа), стремительно приближавшегося к статусу первого скрипача Европы. Сам Франк был в то время уважаемым органистом, но малоизвестным композитором - почти все сочинения, сделавшие его знаменитым, он написал в последние годы жизни. Получив рукопись утром в день свадьбы, уже вечером Изаи сыграл сонату для гостей - а через несколько месяцев дал публичную премьеру в Брюсселе, ставшую одним из немногих прижизненных композиторских триумфов Франка. В письме к автору солист обещал играть сонату "везде, где я найду пианиста, который будет также и артистом", и сдержал обещание. Помня об обстоятельствах появления сонаты, он, по собственным словам, всегда исполнял ее con amore.

В глазах ближайших друзей и почитателей Франк был единственным подлинным наследником Бетховена, автором эталонных "циклических композиций" - в них музыка возникает из нескольких начальных ячеек, а темы постепенно прорастают, трансформируются и возвращаются в измененном виде в следующих частях. Соната Франка живет динамичной внутренней жизнью: гармония движется в ней неочевидными путями, бурные и безмятежные образы сменяют друг друга, а лирические монологи скрипки звучат в сопровождении одной из самых виртуозных партий фортепиано в истории камерной музыки. В "Поисках утраченного времени" Марселя Пруста соната Франка служит моделью для произведения одного из главных героев книги, вымышленного композитора Вентейля. Пруст знал, что музыка способна вызывать непроизвольную память; за перипетиями сонаты Франка он наверняка слышал неразгаданный ностальгический сюжет, который служит залогом любви к этой музыке всё новых поколений слушателей.

Брамс начал сочинять свою третью сонату для скрипки тем же летом, что и Франк, но закончил только через два года. К этому моменту он уже сочинил все симфонии и концерты и углублялся в интровертный мир своих поздних опусов. Тональность ре минор Брамс редко использовал для крупных сочинений - но именно в ре миноре он пишет особенно драматичную и серьезную музыку. Подобная музыка есть и в сонате. Она вызывает в памяти ранний брамсовский период "бури и натиска", но компактность, концентрация и экономия средств выдают руку опытного мастера. Как часто бывает у позднего Брамса, музыка с первых тактов включает нас в напряженный интеллектуальный сюжет, будто подхватывая начатую ранее мысль. Образы сонаты укрыты за ее рафинированной звуковой формой и не всегда поддаются однозначной расшифровке. Эта многозначность привлекала публику - третья часть, где танцевальность, сарказм и оттенки фантастики смешаны в сложной пропорции, стала фаворитом у первых слушателей; не раз ее бисировали по их требованию. Критики хвалили музыку сонаты за "глубокие эмоции без следа сентиментальности, остроумие без самовосхваления и своеобразие без аффектации" - проще говоря, за сдержанность и уравновешенность во всем. Что больше подходит нынешнему времени - экспансивная мелодичность Франка или обернутая в технические головоломки интровертная лирика Брамса? Выбрать предстоит нам.